Часть первая
3 июля: Белград-Манасия-Деспотовац-Микуль

Мы задержались с вылетом из Парижа, потому что вдруг хлынул проливной дождь и шёл примерно два часа. В Белграде же сияло солнце и на аэровокзале было много встречающих, но к нам никто не подходил, так что мы стали ждать, остановившись немного в стороне от толпы. Вскоре м. Амвросия увидела через  стеклянные двери идущую к вокзалу монахиню и сразу узнала Мати Ефросинию. 

Мати Ефросинию трудно не узнать - настолько неповторим её облик, и дело не только в монашеском одеянии: она резко выделяется и среди монашествующих. Чем-то древним или даже вечным веет от неё: величавая  поступь, благородная осанка, чарующий голос, медленная речь, красивое неправильное лицо, проницательный взгляд. Невозмутимо спокойно движется эта закутанная в чёрное статная фигура - крупными шагами  в солдатских башмаках. Сразу и не скажешь, женщина это или мужчина, зато сразу ясно – это воин.  Воин Христов. Все стеничанки – воины Христовы не только по названию, но и по жизни: Схиархимандрит Акакий именно для того и постригал их, совсем молодыми, в схиму, чтобы они сразу «стали на битву», по его словам.

Однако, Мати Ефросиния - воин особенный: невероятно смелый, безкомпромиссный, скорый на решения, твёрдый в их исполнении, безжалостный к себе, нежный к своим сестричкам и другим истинно-православным христианам. Удивительная честность и безстрашие Мати проявились с самого начала исповедничества стеничанок - во время их изгнания из «старого» Стеника в октябре 2003 года.  В тот год среди сербского монашества много шло разговоров о том, что надо выразить протест против экуменической политики сербской патриархии. На Фрушкой горе, которую часто называют Сербским Афоном из-за большого количества монастырей, собирались и совещались высокопоставленные монахи .  Однако, дальше разговоров не пошёл никто, кроме Мати – только она написала своему правящему архиерею письмо протеста против нарушений Апостольских правил сербской патриархией. Реакция епископа известна из сообщений на сайте Новы Стеника: «раскольниц» (в Сербии истинно-православных называют «зилотами») выгнала на улицу толпа «правоверных», вооружённых ножами и цепями. От расправы сестер спасли личные друзья Мати – полицейские города Чачак. Произошло изгнание  в День Ангела Мати, и праздничный «колач» сестры взрезали под звездным небом, с которого на них и на пирог вдруг начал падать снег. 

Ну, а нас Мати встретила в жаркий июльский день и повезла из Белграда сначала в Деспотовац –последний городок перед подъёмом на гору Микуль, где спрятался почти на самой вершине Новы Стеник. Ехали мы в мерседесе, одолженном Мати на случай поездки в Белград одним из её многочисленных друзей (и соответственно друзей Новы Стеника), владельцем ресторана в Деспотоваце. Позднее Мати будет встречать на том же мерседесе Преосвященного Фотия, Епископа Греческой Истинно-православной Церкви, и он,  хорошо знакомый со стеснёнными обстоятельствами обители, потрясённо  скажет: «КИРИЕ ЕЛЕИСОН!» 

По дороге Мати разъяснила нам ситуацию Сербской Истинно-Православной Церкви и положение самих стеничанок. Официальные церкви Сербии, православная и католическая, единодушны в своей ненависти к истинно-православным, так что найти помещение для прихода ни в одном из населённых пунктов Сербии невозможно: дело будет закрыто в любом кабинете любого начальника после подачи первых же бумаг.  Священники и прихожане сербской патриархии тоже не жалуют истинно-православных. «Это не Франция, - сказала Мати,- где людям всё равно, какую вы исповедуете религию. Это Сербия. Нас ненавидят за то, что мы исповедуем Истину».

Однако же в той местности, где находится гора Микуль, положение иное. В этих местах явно чувствуется покровительство  сербских святых правителей Царя Лазаря и его сына Деспота Стефана Лазаревича: раньше они совершали здесь свои подвиги и строили монастыри, а теперь они защищают здесь сербский народ от землетрясений, наводнений и коммунистов. «Коммунисты и экуменисты из официальной церкви не появляются здесь, хотя они шныряют повсюду в Сербии, - сказала Мати, - агрессия и ереси в эту местность не проникают».

Мати сказала, что простые люди, которые живут здесь, с уважением относятся к «зилотам» из Новы Стеника и помогают сестрам, и рассказала о некоторых благодетелях монастыря. Один из них, владелец небольшой мельницы, вот уже два года даёт сестрам муку на все их нужды и не принимает никакой платы, а нужд много: сестры часто пекут просфоры, ежедневно пекут хлеб для себя и для паломников, и на кухне нужно много муки для разных блюд. Другой благодетель, тот самый, что одолжил мерседес, подарил сестрам стиральную машину, которую пришлось поставить на монастырском «подворье» в Деспотоваце – крошечной квартирке в многоэтажном доме, потому что в монастыре электричества нет. Теперь мы должны были заехать в винный магазин и взять там несколько ящиков вина, подаренных тем же благодетелем к празднику обители. Ни тот, ни другой благодетели ещё не принадлежат к Сербской Истинно-Православной Церкви, поэтому священники  в их приходах укоряют и того, и другого, за помощь «зилотам». Но они отвечают, как и должен отвечать свободолюбивый серб: «Это мой бизнес, и я распоряжаюсь своими товарами по своему усмотрению». Не соединяются эти люди с Истинно-Православной Церковью потому, что трудно перебороть традиции и семейные связи. В монастырь они часто ездят и посещают многие службы, сестер почитают и много им помогают.

По пути в Деспотовац Мати повезла нас в монастырь Манасия, построенный Деспотом Стефаном Лазаревичем в начале XV века, пришедший в упадок в XVIII веке и возрождённый к жизни в 1920-е годы русскими монахинями из Хопово.  Внешне монастырь сохранил своё древнее величие – крепостные стены, средневековые башни и прекрасные фрески потрясают своей красотой и простотой, но внутренняя жизнь монастыря, по-видимому, замерла. Во всяком случае, та служба, на которую мы случайно попали, была вялой и весьма немноголюдной: на клиросе едва слышно пела певчая, в углу стояли две-три престарелые монахини, у входа две-три паломницы, вальяжной поступью прохаживался с кадилом профессионально причёсанный священник.  Но зато в Манасии мы встретились с монахиней Амвросией, которая в своё время посещала Леснинский монастырь во Франции - сначала при Матушке Феодоре в Фуркё, а потом при Матушке Магдалине в Провемоне. Она поговорила с нами по-русски и передала «самые сердечные пожелания и низкие поклоны Леснинской игумении и всем сестрам».

В Деспотоваце мы побывали на «подворье» и познакомились там с Ефимией, женой о. Стефана Николича, священника Сербской Истинно-Православной Церкви. Это брат Мати Ефросинии. Он живёт с женой и девятилетней дочкой  Михаилой в соседней с «подворьем» квартире. О. Стефан и Михаила были в монастыре, а Ефимия ждала нас, чтобы накормить обедом. Подворье состоит из крохотной комнатки и кухни. В комнатке много фотографий представителей Греческой, Русской и Сербской Истинно-Православных Церквей, в том числе, священномученик Иосиф Петроградский, и конечно, святитель  Филарет Нью-Йоркский, которого истинно-православные сербы почитают так, что вешают по нескольку его портретов и икон на каждой стене в доме и в храме. Над дверью висят рядом портреты убиенных православных государей - Краля Александра в военной форме и Царя-мученика Николая в русском национальном одеянии.

На подворье мы впервые встретились с традиционным сербским гостеприимством: гостю обязательно предложат чашечку кофе или чаю, стакан холодной воды и десерт – варенье в вазочке или какой-нибудь сладкий пирожок. Всё тщательно сервировано, разлито в сверкающие чистотой стаканы, красиво нарезано и подано на подносе. Нечего и думать покинуть дом, не попробовав тот или иной вариант угощения. На этот раз кофе приготовила Мати – холодный, по особому рецепту, очень вкусный.

Покинув подворье, мы отправились пока ещё не на гору Микуль, а к хозяину мерседеса, чтобы вернуть ему автомобиль, потому что в монастырь мы должны были ехать на лэндровере, более подходящем для той невозможной горной лесной дороги, которая нас ожидала.  Возврат автомобиля затянулся, потому что нужно было выпить холодного чаю в гостях у хозяина. Мы сидели на веранде, увитой диким виноградом, когда на дворе была уже полная темнота. Сербы за соседним столиком обращались к нам по-русски с приветствиями и вопросами. К этому времени мы уже составили своё первое мнение о сербах – прямые, простые, щедрые, приветливые, между собой дружные.

Мати дружески и смиренно обсуждала с хозяином дома-ресторана и его женой меню предстоящего праздника и прикидывала, сколько нужно будет ящиков вина, сколько пива, сколько воды, сколько лука, сколько овощей, сколько хлеба, сколько постных печений... В разговоре предполагалось, что часть поставок сделает этот ресторан, часть – другой, а монастырь заплатит. Позже, во время праздника, мы узнали, что всё это хозяин привёз в подарок обители, и сам, вместе со своим работником, обслуживал столы.

И вот мы двинулись в путь. Мати ведёт лэндровер, до предела нагруженный пассажирами и продуктами (Ефимия едет с нами). Новы Стеник находится на высоте 1000 метров над уровнем моря, Деспотовац – на высоте 250 метров, так что нам надо подняться вверх по горе на очень приличное расстояние. Ехали мы в темноте при свете фар среди густого лиственного леса. Часто вдоль дороги, а иногда и почти поперёк, лежали брёвна, упавшие или спиленные лесниками. Горная дорога, конечно, должна извиваться и идти спиралью, но дорога на гору Микуль имеет ещё и другие особенности: это грунтовая дорога, где из-под земли бьют источники в разных местах, отчего на ней много ям и рытвин, наполненных водой. Мати водит виртуозно и старалась в эти ямы не попадать, но всё равно автомобиль раскачивался в двух направлениях: слева-направо и вперёд-назад. Чтобы удержать дорогу от полного размывания водой, во многих местах в почву вбиты камни, так что автомобиль ещё мелко дрожал и подпрыгивал. И так два часа. Тому, кого укачивает в течение часа на шоссе по пути в Париж, эта лесная дорога не под силу, даже при таком шофёре, как Мати. Так что поневоле подумаешь, что те паломники, которые приезжают в монастырь хотя бы раз в год, уже могут считаться подвижниками.

Приехали мы глубокой ночью. Электричества в монастыре нет, так что мы увидели только световые круги и спирали от двух фонариков, которыми радостно встречали нас схимонахиня Нина и послушница Сара. Нам, едва живым после дороги, простили отказ от неизбежного угощения водой и вареньем. Мы пошли спать, а Мати и сестры принялись разгружать автомобиль. 

Продолжение следует

Часть первая

Часть вторая
4  июля: Келлия-Литургия-Иконописная-Крест

Мы встали в 5:30 от очень тихого стука в дверь – так постучали, чтобы не разбудить наших соседей. Наша келлия – одна из трёх в коридоре на втором этаже в доме, где находятся келлии и трапезные. Кроме келлий на втором этаже есть ещё параклис  - домовая церковь. Мы в ней позже побывали и увидели множество икон и очень красивый иконостас. Оба иконостаса в монастыре, равно как и кровати в келлиях, соорудил отец м. Алипии, очень хороший столяр. Брат её, в святом крещении Илия (сербское имя Огнь), тоже столяр, приехал в монастырь с семьёй на праздник из города Новы Сад – с другого конца Сербии. В параклисе сестры ежедневно читают три акафиста: утром в 7:30 – акафист свят. Филарету Нью-Йоркскому, в 8:30 – свщмч. Харалампию, а днём в 2:30 – акафист св. великому Пророку и Предтече Иоанну. На малом повечерии в храме каждый день, кроме субботы, читают акафист Божией Матери: в среду Троеручице, а в остальные дни - Благовещенский.

В коридоре против келлий стоят на полу туфли, тапочки и кроссовки: в келлию входят разувшись. Мы с м. Амвросией поселились в келлии, в которой обычно живут м. Нина и Сара. «Обычно» мы сказали потому, что постоянных келлий в монастыре нет. Сестры спят, где придётся - жилья недостаточно. Всего в монастыре три келлии с двумя-тремя кроватями в каждой, а сестер 11 человек, и ещё постоянно ночуют гости - священники, монахи и паломники: женщины, мужчины и дети. Но для гостей предусмотрено отдельное жильё, о чём скажем позже.

Келлия, где мы живём, крошечная. У одной стены стоит двухэтажная кровать, у другой – «одноэтажная», между ними стол у окна и два кресла у двери, одно из которых приходится двигать, чтобы пройти. Пол бетонный, застеленный ковриками. Кровати без матрацев  (доска, покрытая одеялом), но зато с красивым православным крестом в изголовье. Очень много икон, на некоторых висят чётки. В церкви мы позже увидели тот же обычай.

Литургия сегодня в 7:00, оттого, что это воскресенье, а в обычные дни бывает полунощница и утреня, и длится эта служба с 2:00 до 5:00 утра. Началась воскресная служба с утрени, потом читали правило к причастию, потом – литургия (без чтения часов). В службе много различий, из которых особенно удивляет то, что ирмосы и кондаки в каноне читают, а седальны поют. Сидеть в церкви негде, настолько она маленькая, и все стоят – сестры и паломники (маленьких детей иногда берут на руки). Сестры стоят слева, а гости: монахи, мужчины, женщины и дети – справа. Перед иконостасом, около царских врат,  два высоких подсвечника, и на каждом по одному толстому огарку, которые то зажигают, то тушат. Паломники ставят тоненькие восковые свечки в песок, обычно сразу по три.

Уже на первой службе в церкви Новы Стеника мы получили очень сильное впечатление раннего христианства – здесь молились и пели гонимые и оттого горячие в вере люди. Во время литургии нет ни одного момента молчания, ни одной паузы – поют певчие, поёт священник, поют паломники, в том числе и дети. Манера церковного пения напоминает грузинское многоголосие, то есть слова произносят певчие, а остальные «мычат» свою партию, так и создаётся непрерывный звуковой фон. Ритм сербских церковных песнопений бодрый, почти маршевый, интонации «боевые». Слышно, что слова песнопений задевают струны в сердцах поющих. От всего этого возникает впечатление сильной, горячей молитвы всего народа, мощным потоком направленной туда, к алтарю, к иконостасу - вверх к Богу, на Небеса.  «Верую» пели бодро, быстро и громко, а на словах «распятаго же за ны ... и страдавша, и погребена» - тихо и медленно, но без рыданий, потом опять быстро и бодро. Причащались все. К Чаше шли со светлыми лицами. «Тело Христово приимите...» пели все, включая прислужников. После причастия все остались слушать молитвы и читали несколько человек, без особой очерёдности – сначала монахиня, потом взрослая мирянка, потом девочка, потом другая мирянка.

Обедали в доме, где живём. Там две трапезные на первом этаже: одна для монахинь, другая для мирян. Священник ест с мирянами, равно как и монахи. Чтица стоит у открытой двери между двумя трапезными, и священник подходит к этой двери, когда благословляет еду, а молитву читает монахиня в своей трапезной – громко, чтобы было слышно паломникам.

После обеда М. Алипия показала нам иконописную мастерскую, которая находится в маленьком домике около большого. В этом домике живёт о. Акакий и там же келлия для Владыки, на время его визитов. Сейчас монастырь строит новое здание для иконописной, и сестры-иконописицы будут там жить. В нынешней иконописной, очень маленькой, работают м. Алипия, м. Лукия и иногда о. Акакий. Порядок работы над иконой такой: сначала делают карандашный рисунок, потом пишут икону красками на бумаге, а потом повторяют на доске. Правда, м. Алипии никогда не удаётся повторить изображение без изменений, как она призналась, и в доказательство показала нам несколько своих икон на бумаге и на доске. Действительно, иногда очень различаются, но и те, и другие очень хорошие. Позже нам говорили, что иногда бывает довольно трудно определить, кто писал икону – о. Акакий или м. Алипия, а вот манеру м. Лкуии видно сразу. У нас не было случая в этом убедиться. Но икон о. Акакия мы видели много: в монастыском храме Новы Стеника, в храме мужского монастыря Сербской Истинно-Православной Церкви во Врднике на Фрушкой горе, в доме родителей о. Акакия в городе Новы Сад. Копии икон преп. Серафима Саровского и свят. Саввы Сербского, написанных о. Акакием, стеничанки передали в подарок нашим сестрам.

Посетив иконописную, где, разумеется, пили кофе, мы отправились с м. Алипией и м. Исихией на Микульский камень - к Кресту, воздвигнутом там о. Акакием. Сестры сказали, что у Креста бывают литии во время больших праздников. Предполагалось, что такая лития будет и во время Славы, но из-за сильного ветра  не ходили.

По дороге заглянули в только что отстроенный коттедж для паломников. Сестры строят коттеджи для мужчин-паломников в лесу, на некотором расстоянии от монастыря. Точнее, теперь сестры уже больше не строят, а нанимают работников или приезжают добровольные помощники. Церковь и нынешний жилой дом сестры строили сами, причём Мати во время строительства была больна воспалением лёгких, но не пропустила ни одного рабочего дня – носила воду и кирпичи, как и все остальные. Пока идёт строительство коттеджей, паломники спят в палатках, которые расставлены в большом количестве то там, то сям в лесу. Сестры тоже спят летом в палатках – тех, что находятся в лесу над жилым корпусом. Строительство шло даже в дни подготовки к празднику – ставили резной забор перед входом в храм, расчищали площадку для коттеджа в лесу, разгружали грузовик с кирпичами.

Самое грандиозное сооружение нынешнего этапа строительства – кирпичная стена, отделяющая монастырь от мира - сестер от паломников. На стороне паломников остаются храм и коттеджи, на стороне сестер – их жилой дом, нынешняя иконописная, будущая иконописная и поле, на котором пасутся монастырские животные: корова, ослик и куры.

Часть первая    Часть вторая

Часть третья
5 июля: Источник-Скит

В монастыре есть скит: огород, козы и небольшой домик для жилья, расположенные примерно в трёх километрах от монастыря. Тут надо упомянуть, что на 50 километров вокруг монастыря нет ни одного людского жилья – горы, поля с дикими травами, родники, леса, дикие звери и птицы. В скиту сестры живут по очереди: двое или трое приходят на месяц и ухаживают за огородом и козами, потом их сменяют другие двое-трое сестер. Раз в неделю, в воскресенье, скитницы приходят в храм на литургию, обедают в монастыре и вечером уходят в скит. Иногда их привозит на тракторе о. Акакий, но это редко, чаще ходят пешком. Помимо хозяйственных занятий, в скиту полагается вычитывать Псалтирь – в течение дня прочитать все кафизмы. Электричества в скиту тоже нет, так что читать надо во время светового дня.  

Вот в этот скит мы и направились в понедельник, 5 июля. Это была целая экспедиция: по дороге в скит надо было побывать в полях, где растут душица, зверобой и другие лекарственные и чайные травы, и набрать достаточно трав, чтобы засушить на зиму. Предполагалось, что мы дойдём до скита и прочитаем там акафист Божией Матери. В состав экспедиции вошли, помимо нас, юные паломницы Нина, Мария, Иоанна и Михаила, а возглавила её м. Алипия. Михаиле 9 лет, а другим девочкам около 17. Всем выдали большие соломенные шляпы, кухонные ножи и пластиковые мешки для предварительных сборов. Окончательный сбор осуществлялся в большой рюкзак за спиной м. Алипии.

Собирались в путь больше часа – то ножи искали, то девочки разбрелись, то Михаила побежала к маме за разрешением, то мальчики увязались, а их не благословили... Отправились уже в полдень.  День был очень жаркий. Дорога шла среди полей. Точнее, это была одна огромная поляна, сплошь из дикорастущих трав с полевыми цветами белого, жёлтого и лилового цвета разных оттенков. Двигались мы крайне медленно, останавливаясь около островков  той или другой нужной травки.

По пути вошли в лес, где течёт источник, из которого сестры берут питьевую воду (водопровода в монастыре нет). Течёт тоненькой струйкой вниз с горы. Над источником, на большом дереве, повесили икону Божией Матери. Носят воду в в рюкзаках, куда ставят канистры. Путь в монастырь с водой  идёт в гору и занимает около 20 минут. Много таким способом не принесёшь, а надо много, особенно летом. Иногда подъезжают, насколько возможно близко, на автомобиле, а к автомобилю носят от источника в тех же рюкзаках или просто канистрами. Иногда о. Акакий приезжает на тракторе. Иногда ослик помогает. Ослика зовут Рада. Рада вообще-то капризная и упрямая, вопит и пинается, но воду носит послушно. Зимой о. Акакий подъезжает на снегоходе. Непитьевую воду берут в другом источнике, куда подъехать легче. Позже мы видели, как о. Акакий там набирал огромные канистры и вёз их в монастырь на тракторе. Он сделал две таких поездки, пока мы брели, и в конце второй Михаила уселась посреди канистр и умчалась в монастырь на тракторе. Вообще о. Акакия можно видеть в течение дня только в быстром движении - либо на тракторе, либо скорым шагом куда-то устремлённого с тем или иным инструментом в руках, в заплатанном подряснике, в шапочке, сдвинутой на затылок.

Во время нашего визита в скиту жили две молодые схимонахини: м. Иулиана, сербка, и м. Магдалина, англичанка, - и одна сравнительно пожилая схимонахиня – м. Иустина, сербка австрийского подданства. М. Магдалину постригали в монашество нынче зимой, постригал её иеромонах Августин, родом из Сингапура, который служит на греческом истинно-православном приходе в Гилфорде. О. Августин тоже приехал на праздник и часто служил в храме в те дни, когда мы были в Новы Стенике. М. Иулиана приехала в Новы Стеник после первого курса в университете – бросила учёбу и ушла в монастырь. Она познакомилась с «зилотами» и уже больше не хотела оставаться в миру. М. Иулиана очень высокая и очень молчаливая. Она прекрасно говорит по-английски, но разговорить её невозможно – смотрит кротко, улыбается приветливо, а на вопросы отвечает односложно. М. Магдалина говорит, помимо родного английского, по-сербски и по-русски, но она вообще молчунья, самая молчаливая из сестер.

М. Иустина приехала в Новы Стеник на снегоходе, зимой, после того, как её муж нашёл истинно-православных «зилотов». Оба они, м. Иустина и о. ??, прожили в Вене около 30 лет, вырастили там сыновей и решили уйти в монастырь. Сначала они оказались в Боснии, в официальной Сербской церкви. Епископ их поместил в мужской монастырь – о. ?? включил в число братии, а будущую м. Иустину послал прислуживать  братии – готовить, стирать, убирать. Очень скоро стало ясно, что оставаться в этом сообществе нет смысла – слишком много соблазна со всех сторон, прежде всего от самого епископа. О.?? теперь подвизается в одиночку, а м. Иустина стала стеничанкой. Она знает несколько слов по-русски и этого, при её сердечности и доброте, вполне достаточно для того, чтобы выразить её горячие нежные чувства к нам, гостьям из Лесны. Сестры рассказывали позже, что перед приездом м. Иустины они ожидали увидеть мирскую женщину, а приехала подвижница.

В скиту небольшой домик с тремя помещениями. В самом большом из них стоят стол и три деревянных лежанки, накрытые домоткаными ковриками. На стенах висят иконы, фотографии и большой чёрный плакат с белыми буквами: «Православие или смерть!» Таких плакатов мы потом видели много в домах и храмах – на разных языках: по-гречески, по-церковнославянски, по-сербски.  Под плакатом большая фотография четников (сербских белогвардейцев, по выражению м. Алипии). На другой стене – фотографии свщмч. Димитрия Гдовского и свят. Филарета Нью-Йоркского. Рядом с одной из лежанок стоит табуретка, на ней лежат Библия и святоотеческие книги на английском языке.

Встретили нас скитницы очень приветливо. Угостили традиционно: водой и вареньем из мелких жёлтых слив, которые растут тут же, в скиту. М. Иулиана показала, как они сушат козий сыр. Дело было во время поста, так что сыр не попробовали, но вид всем понравился. М. Иустина сделала ещё и вкусный напиток из варенья с водой. Потом решили  угостить нас чаем из душицы. Таким образом, нам в очередной раз стало ясно, что степень гостеприимства зависит не от разнообразия продуктов, а от полноты сердца.

Девочки ели и смеялись во дворе, за столиком под  сливовыми деревьями, а мы разговаривали в комнате о четниках, о русской Белой Гвардии и судьбе сербов в современном мире. Четники – в основном, очень молодые православные воины  - сражались за Сербию против немцев во время Второй мировой войны на стороне союзников и были ими преданы. Англичане заманили их в ущелье, и там все были убиты. Действительно, судьба та же, что и судьба русских белогвардейцев в Европе. Те из них, кто не погиб от большевицкого террора, уйдя на Запад, были преданы «союзниками» так же безсовестно и страшно, как и сербские четники. О современном положении сербов сестры сказали, что помимо массовых убийств во время бомбёжек Белграда, Новы Сада и других сербских городов, бомбёжек монастырей на Фрушкой горе, сербов планомерно и методично убивают поодиночке – в тюрьмах международного терроризма, в поездках, просто на улице. Потом мы почитали акафист Леснинской Божией Матери. Девочки пришли и стояли с нами, Михаила держала перед нами акафистник и переворачивала листы.

Огород в скиту большой, очень аккуратный, овощи почти все те же, что и у нас: лук, салат, огурцы, свёкла, капуста, небольшая грядка клубники. М. Иустина всё с удовольствием показала.

Назад мы шли тем же путём и собирали цветы для церкви – ромашки и большие жёлтые цветы, вроде одуванчиков, но с более длинными стеблями. Ужин был в 5:00 часов, служба – в 7:00.

Перед службой три раза «колотали» - били в било, которое здесь называют клепало: в 6:30, 6:45 и 7:00. Входя в церковь, полагается в определённом порядке – справа налево - приложиться ко всем иконам, в том числе висящим на стенах на уровне человеческого роста, и тем, что входят в наружный алтарный иконостас. Приложившись, нужно три раза поклониться перед Царскими Вратами, лицом к алтарю, потом обернуться и поклониться всем присутствующим. В первый раз этот порядок нам продемонстрировал Иован, мальчик лет 9, прислуживавший в алтаре во всё время праздника и поразивший нас своим искренним благочестием.

На вечерней службе читают и поют вечерню и малое повечерие, а на нём – Благовещенский акафист Божией Матери. Акафист читают, а поют только последнюю строчку, и на этот раз читала паломница – по-сербски. Возвращались со службы уже в темноте, и вечерние молитвы пришлось читать при свете свечи.  

Часть первая    Часть вторая    Часть третья

Часть четвертая
6 июля: Владыка-Коливо-Колач 

Встали в 1:50, как и вчера. В церковь отправились с фонариком – вокруг полная темнота. В 2:00 начинается ночная служба - полунощница и утреня. Служил о. Августин, иеромонах из Гилфорда. Он тщательно и отчётливо произносит возгласы по-английски и по-церковнославянски, держится спокойно и просто. В предыдущие дни служил о. Стефан, брат Мати Ефросинии, а на Литургии – о. Акакий.

Вышли из храма в 5:00, уже рассвело, и рабочие приступили к установке резного забора вокруг церкви. Рисунок резьбы опеределил о. Акакий, который нашёл в одном из столярных журналов эскиз с древним сербским крестом наверху. С крыльца церкви открывается далёкий и широкий вид вокруг - на три стороны света. Кругом простор. Вдалеке синеют высокие горы, по пути к ним взгляд бежит по высоким и невысоким холмам разных оттенков зелёного, по полям, по группам деревьев, падает в овраги и низины и опять поднимается кверху, к горам, к небу. Небо здесь очень высокое, ночью звёздное, а утром светлое, сияющее, и всегда торжествующее.

После завтрака мы помогали сестрам и паломницам на кухне: мыли посуду и резали лук, уже для праздничной трапезы – завтра Слава монастыря, Рождество Великого Пророка и Предтечи Иоанна-Крестителя Господня.  Во время работы паломница Гликерия, мать о. Акакия, рассказала о могилах белогвардейцев на кладбище в городе Новы Сад, где она живёт. За могилами больше никто не ухаживает – некому.  Все скончались из тех, кто остался в Сербии при коммунистах. На могилах красивые кресты с надписями «Да будет воля Господня!»Она иногда приходит зажечь свечи и помолиться за русских покойников и однажды видела, как свеча на одной из могил, горела и не тухла при сильном ветре.

Когда мы работали в церкви - вытирали подсвечники, протирали иконы, развешивали вышитые полотенца, мыли окна и пол - познакомились с алтарницей схимонахиней Кассией. Она стала горячей «зилоткой», прослушав цикл лекций, которые о. Акакий прочитал несколько лет назад в городе Новы Сад. Она говорит: «Мы с сестрой ходили на эти лекции вдвоём, и она ничего не поняла, а я сразу всё приняла сердцем и так захотела стать истинно-православной, так захотела! И теперь знаю, что ничего нет лучше Истинного Православия!» Потом мы подметали ступеньки большого крыльца перед церковью и расставляли на них горшки с цветами, в ожидании приезда епископа.

Епископ Фотий приехал около 1:00 днём. Мати Ефросиния привезла его на лэндровере (мерседес опять отслужил своё в переезде из Белграда в Деспотовац и остался у хозяина). Владыка, довольно молодой грек невысокого роста, держится просто и скромно. Никаких особых торжеств при встрече не было, только был колокольный звон, и в церкви встретил священник в облачении. Нас представили Владыке тут же, у церкви, и мы немного поговорили по-английски. Когда Владыка уходил, мы с м. Амвросией опростоволосились – ветер сорвал с нас обеих апостольники, тут же у входа в церковь, и сбросил на землю. В присутствии греческого епископа и сербских истинно-православных христиан. Слава Богу за всё! М. Алипия и м. Исихия очень смеялись, когда мы им этот конфуз описывали позже:  «In front of everybody! Ха-ха-ха!»

Перед обедом, который в этот день был в 4:00, мы чистили орехи для украшения колива. Сначала снимали скорлупку, потом делили очищенные орехи на две части, одну часть оставляли в тёмно-коричневой внутренней шелухе, а с другой эту шелуху снимали, и орехи становились светлыми, почти белыми. Таким образом, у м. Алипии появилось два цвета для мозаичного рисунка на коливе. Позже в церкви мы увидели коливо, а на нём сложный и красивый национальный орнамент, выложенный орехами двух цветов.

На вечернюю праздничную службу Владыка Фотий пришёл по звону сам, с посохом в руке, без встречи и без облачения. Прошёл в алтарь и с началом службы сам прочитал наизусть по-гречески первый псалом. Позже читал «Сподоби, Господи» тоже наизусть по-гречески. В целом он производит впечатление человека скромного, простого, без претензий. Сам облачался. Если кто-то делал ошибки в службе (что неудивительно, потому что кроме о. Акакия никто не понимает по-гречески), он спокойно поправлял и служба шла дальше.

Не только на службе, но и всегда Владыка держался очень просто. Чем больше мы узнавали его, тем больше видели в нём привлекательных  черт  - смирение, отзывчивость, терпение. М. Нина обращалась к нему запросто: «Bishop!», и он ни разу не возразил и не поправил, даже не поморщился и не улыбнулся - принимал как должное. Перед отъездом к нему со всех сторон бросились паломники с просьбой сфотографироваться  «с  Владыкой», и он терпеливо стоял около церкви, пока все желающие не подошли к нему по очереди - по одному и группами - и не постояли рядом с ним для снимка. Вид у него перед отъездом был очень усталый, но не разочарованный, не раздражённый, а спокойный, тихий и смиренный – выполнял волю Господню.

На празднике Владыке сослужили четыре священника: о. Акакий, о. Стефан, о. Августин и о. Нектарий - иеромонах из мужского монастыря во Врднике. Кроме о. Августина, все священники – сербы, примерно одного возраста (около 30 лет), очень похожие друг на друга – высокие, худые, горбоносые, с длинными тёмными волосами и бородами. В их отношении к архиерею  нет ни грани заискивания ни в одном движении: подчиняются свободно, по своему внутреннему произволению,  но и заносчивости нет. Всё просто и спокойно. Одеты они были в облачения разного цвета. Видимо, это всё, чем богат Новы Стеник.

По греческому обычаю, в церкви в Новы Стеник постоянно стоит у правой стены резной деревянный стул с высокой спинкой – трон для архиерея. На этом троне Владыка стоял, иногда присаживаясь, в те моменты службы, когда не был в алтаре. С этого трона он благословлял и праздничные хлебы – по греческому обряду. Обряд такой: один из священников берёт хлебец и протягивает Владыке, остальные священники поддерживают  хлебец, как бы участвуя в его предложении, а Владыка кладёт на хлебец палец и тихонько молится. Это всё – ни каждения, ни произнесённых вслух молитв. Потом хлебец кладут на остальные так, чтобы он их коснулся, и этим завершается благословение хлебов. 

Во время праздничной  службы нас опять поразило воодушевление, с которым молятся истинно-православные сербы. Молятся все вместе, в единстве, дружно, бодро, уверенно – Господь услышит и ответит на нашу молитву. Пела вся церковь. Певчие вели мелодию с текстом, а остальные либо пели вместе с ними, если знали текст, либо «мычали» свой тон, и так без пауз, всё время.

При выносе Евангелия мальчик-прислужник со свечой шёл лицом к священнику. Прислужник Иован, и всегда благочестивый мальчик, на празднике был особенно сосредоточенным: лицо его было ещё более одухотворённым, широко раскрытые глаза внимательно следили за каждым движением священника, все движения  были чёткими и точными.

В своей проповеди в конце Литургии Владыка Фотий сказал, что как св. великий Пророк и Предтеча Иоанн подвизался в пустыне, так и монахини монастыря, где он покровителем, тоже подвизаются в пустыне. Термины «подвиг» и «пустыня» в проповеди Владыки надо понимать не метафорически, а буквально. Стеничанки – подвижницы в святоотеческом смысле слова. Вся их внешняя жизнь – без электричества, без водопровода, без  канализации – уже подвиг. Им этого мало, они накладывают на себя подвиги строгого поста и усиленной молитвы во всех ситуациях, когда кому-нибудь нужна их молитвенная помощь – в болезни, в горе, в трудностях. Новы Стеник находится в самой настоящей пустыне – вдали от жилья, вдали от проезжих дорог, высоко в горах, недоступный никому, кроме тех, кто разделяет с подвижницами их горячую веру и любовь к Истине.

Часть первая    Часть вторая     Часть третья     Часть четвертая

Часть пятая
7 июля: Праздник 

Утреня началась в 7:00 чтением Псалма – Владыка читал наизусть, по-гречески. Вместо выноса иконы на полиелее прикладывались к иконе, которая лежала на своём постоянном месте, украшенная цветами, а потом оборачивались к священнику на елеопомазание. Помазывал елеем из горящей лампадки о. Акакий, а держал лампадку торжественный и сосредоточенный Иован. 

На утрене совершался праздничный обряд с «колачем». Сербский «колач» - это не совсем то, что русский калач. Во-первых, он отличается формой - в сербском круглом хлебе нет отверстия посередине. Во-вторых, он отличается назначением и качеством. Русский калач может быть любого назначения и качества, а сербский колач – это именно праздничный хлеб, пышный, высокий, с особыми украшениями. Мы видели, как сестры устраивали розы из теста на колаче, прежде, чем отправить его в печь.

Уже тогда он производил грандиозное впечатление, а конечный результат превзошёл всякое воображение. 

Вот этот огромный пышный хлеб утром принесли в церковь, и когда наступил нужный момент, о. Акакий взрезал колач на глазах у всех крестообразно по дну, залил «раны» вином, и поднял высоко над своей головой. Мати подставила свою руку, а за ней протянули руки все, кто мог дотронуться до колача в этой тесноте. От общего согласного движения многих рук колач стал медленно вращаться под  пение  свадебных стихир. С. Анна спросила нас позже, когда мы рассказывали нашим сестрам об этом празднике: «Что этот обряд  символизирует?» Мы сказали: «Соборность». Может быть, так оно и есть. Единство во Христе, единство в Православии, единство в исповедании Истины, - вот что, наверное, означает это дружное согласное непрерывное движение многих, многих рук, душ и сердец.

На Литургии служили Владыка Фотий и те же священники – просто и дружно. Причащались все – все сестры, все монахи и все паломники. Во время Литургии мне пришлось ненадолго выйти из храма – на крыльце и во дворе стояло множество людей. Стояли тихо и торжественно. Истинно-православные сербы участвуют в богослужении умом и сердцем и усты – от начала и до конца. Господи, слава Тебе!

На праздничный обед большинство гостей отправились в палатку, натянутую за храмом. Ветер был очень сильный, так что палатку привязали к трактору, и этот «союз» ещё долго не разлучался после праздника. Палатка была такой величины, чтобы вместить больше ста человек за столами. Столы стояли буквой П – короткая горизонтальная часть была накрыта для Владыки, священников и Мати, там же посадили и нас – русских гостий из Франции.  Остальные столы были сдвинуты в два длинных, на всю длину палатки, и за ними поместились истинно-православные монахи и паломники, приехавшие из разных областей Сербии, а также местные гости, в основном, мужчины - крестьяне из сёл на Микульской горе и пути к ней. Палатка военная, брезентовая, без окон, так что там было темно – немного света проникало через вход и через щели от соединения полотнищ вверху и кое-где по сторонам. Над столом Владыки висел национально-монархический флаг Сербии, что импонировало всем гостям, потому что собрались здесь сербские патриоты, как стало ясно позже, когда о. Акакий произносил праздничное приветствие. Из того, что нам удалось понять (он говорил по-сербски, так что мы поняли совсем немного), речь  шла о том, что для серба нет ничего важнее Православия, причём Православия Истинного. Он говорил: «Если ваш епископ стал еретиком или молился с еретиками, не ходите больше в его церковь, - молитесь дома». Ещё он просил поддерживать стеничанок, которые несут такой тяжёлый подвиг ради торжества Истины. Он говорил: «Всякое ваше даяние сестрам, даже самое малое, Господь видит и зачтёт его вам в будущей жизни. Это всё вам во спасение». 

После о. Акакия выступили с. Татиана, м. Нина и м. Амвросия. С. Татиана прочитала по-английски приветственное слово, написанное в Лесне м. Евфросинией, м. Нина прочитала перевод слова на сербский язык, сделанный м. Иулианой, а м. Амвросия преподнесла о. Акакию подарки монастырю Новы Стеник от леснинских сестер: прижизненный фотографический портрет Августейшей Семьи Царских Мучеников и колокольчик для трапезы в форме православного храма. Из-за темноты в палатке речь читали со свечой, а из-за большого скопления людей использовали микрофон.

Вот перевод приветственной речи леснинских сестер на русский язык:

Ваше Преосвященство Преосвященный Владыка, Ваше Высокопреподобие Отец Акакий, Ваше Высокопреподобие Мати Ефросиния, досточтимые отцы, матери и сестры, возлюбленные братия и сестры, Христос посреди нас!

Его Высокопреосвященство Архиепископ Тихон, наша Матушка Игумения Макрина и все сестры Леснинского монастыря шлют вам своё благословение и свои поздравления с праздником Рождества Св. Великого Пророка и Предтечи Иоанна, Крестителя Господня, престольным праздником монастыря Новы Стеник. Да сохранится эта святая обитель молитвами Великого Святого Пророка и Предтечи Иоанна, покровителя монашествующих, на многие, многие годы. Да процветёт эта обитель и да станет светом просвещения для истинно-православных христиан Сербии!

Благословенная жизнь Св. Иоанна Крестителя, преисполненная чудес и знамений, его высокие аскетические подвиги, его горячее стремление к  Богу и его глубокое смирение перед Спасителем, которого он первый узнал, - служит образцом монашеской жизни с первых дней Церкви до наших дней и мы молимся, чтобы его пример вдохновлял и вёл вас в ваших подвигах. Вместе с Пресвятой Богородицей Св. Иоанн предстоит пред Господом, всегда готовый вступиться за нас, своих смиренных последователей. Да будет его молитвенное предстательство отрадой и утешением для вас, особенно в наши трудные времена.

Мы с м. Амвросией имеем честь представлять здесь сегодня наших сестер из Леснинского монастыря Пресвятыя Богородицы. Как многим из вас известно, наш монастырь связан с Сербией особой связью . Наши сестры, вместе с многими русскими беженцами, обрели себе дом в вашей стране, когда вынуждены были покинуть свою родину, спасаясь от преследований коммунистических богоборцев. Леснинские монахини поселились в монастыре Хопово на Фрушкой горе и благодаря истинно христианскому милосердию, щедрости и гостеприимству Сербской Православной Цекви и сербского народа, сумели сохранить наш монастырь, наши традиции и обычаи. Мы в неоплатном долгу перед нашими сербскими братьями и сестрами . Память о них будет всегда жива в наших сердцах и наших молитвах. В августе 1950 года наши сестры покинули Сербию и выехали во Францию. Сегодня, почти ровно через 60 лет, Господь даровал нам возможность опять вернуться сюда и опять молиться вместе с вами.

Леснинских сестеры привезла в Сербию основательница нашей обители, блаженной памяти  Игумения Екатерина. Она основала Леснинский монастырь, первый миссионерский монастырь в России, на западной границе Российской Империи, и тем способствовала истинному возрождению русского женского монашества. Сотни юных подвижниц последовали её примеру, и множество новых обителей было создано её воспитанницами. Она сумела продолжить свою деятельность и в Сербии и вдохновила возрождение также и сербского женского монашества. Её духовные чада стали игумениями в монастырях Кувеждин, Ваведение, Манасия, Грачаница и многих, многих других. В этих монастырях, как в Хопово, рука об руку подвизались русские и сербские сестры, потому что во Христе нет ни   грека, ни иудея, ни серба, ни русского, но есть только граждане Небесного Иерусалима . И эти граждане - мы с вами.

Матушка Екатерина скончалась здесь, в Сербии, и её останки пребывают в Хопово. Если Бог благословит, в нынешнем октябре мы будем праздновать 125 годовщину основания нашего монастыря и будем прославлять нашу досточтимую Матушку Игумению Екатерину, которая, как мы верим, обрела славу у Господа и находится среди Его святых. Мы верим, что её молитвы вернули нас в Сербию и привели нас к нашим дорогим сестрам из Сербской Истинно-Православной Церкви. Ведь они являются истинными наследницами и ученицами сербских сестер, которые жили и подвизались рядом с хоповскими монахинями, и наша Матушка Екатерина предстоит за них пред Всемогущим Господом так же, как она предстоит за нас.

Мы благодарим о. Акакия и Мати Ефросинию за приглашение приехать к вам и за  возможность помолиться с вами и участвовать в вашем празднике. Мы надеемся, если  будет на то воля Господня, повидать многих из вас на нашем торжестве в октябре. Примите, пожалуйста, наши подарки: портрет Царских Мучеников и русский колокольчик для вашей трапезной. Государь Мученик Николай II был дальним родственником нашей Матушки  Екатерины и большим благодетелем нашей обители. Он был также большим другом  сербского народа. Да воздаст вам Господь сторицею за вашу доброту, да благословит он вас всем, что нужно для вашего спасения и да сохранит он вас на многая лета!

Многая лета и Спаси Христе Боже!

Стеничанки и истинно-православные паломники подходили позже, чтобы сказать, как глубоко они были тронуты и как благодарны за слова любви и поддержки. М. Исихия, например, сказала, что не только каждое слово, но и каждый звук нашей приветственной речи пронзили её сердце до самой глубины. Вряд ли все гости одинаково глубоко прониклись чувствами, выраженными в этой речи, но многие подходили взглянуть на портрет Царских Мучеников и подолгу стояли перед ним.

Закончился обед благодарственным словом Мати Ефросинии, обращённым ко всем, кто почтил монастырский праздник своим присутствием. Большинство гостей разъехались сразу после обеда, а монахи, паломники и родственники остались ещё и на вечернюю службу и на завтрашнюю Литургию. Во время Славы Литургию служат три дня – столько продолжаетс я и сам праздник.

Владыка уехал незадолго до вечерни, сфотографировавшись со всеми желающими. Нас с м. Амвросией позвали ужинать с ним и паломниками в гостевой трапезной, где нам посчастливилось немного поговорить с Владыкой. В конце беседы он сказал, что обязательно приедет в Лесну.

Часть первая    Часть вторая     Часть третья     Часть четвертая     Часть пятая

Часть шестая
8, 9 ,10 и 11 июля: Встречи с сестрами
 

С разу после завтрака 8 июля, на второй день Славы, о. Акакий и о. Августин сели за стол в сестринской трапезной и занялись фотографиями праздника - переносили  их с  трёх разных фотоаппаратов на компьютер . Работали с большим увлечением и старанием почти до обеда . О. Августин, до того, как стать монахом, был фотографом, и теперь часто помогает в работе со снимками.

Позже сестры и сам о. Августин рассказывали, что несколько лет назад он был очень болен, так что врачи «махнули на меня рукой», а потом болезнь вдруг остановилась - перестала распространяться в теле хотя и не исчезла. Мы видели фотографии периода болезни, и на них о. Августин выглядит обречённо - совсем иначе, чем теперь. Он говорит, что от смерти его отмолили стеничанки, и очень их за это почитает. Сестры же считают, что он выздоровел вовсе не по их молитвам , потому что они недостойны таких даров (исцелений).

После обеда 9 июля, на третий день  праздника, сестры пригласили нас в свой «тайник»  (« secret place ») - на летнюю кухню, куда закрыт доступ паломникам и где сестры собираются по своим делам. Там были все, включая о. Акакия и Мати. Там мы наблюдали одно из обычных «совещаний» монашеского сообщества Новы Стеник. На этот раз тема была житейская - Мати раздала по послушаниям (кухня, трапезная, храм) покупки, сделанные в Белграде, в магазине METRO, а о. Акакий показал подарки, полученные к празднику.

Когда разговор о текущих делах подошёл к концу, пришёл о. Августин, и сестры перешли  к воспоминаниям о трагических обстоятельствах, в каких возник Новы Стеник. Рассказали о том, как их дворовая собака спасла о. Акакия от неминуемой смерти. Разъярённые сторонники официальной церкви прочёсывали лес в окрестностях «старого» Стеника в поисках о. Акакия. В руках у них были тяжёлые цепи с замками на концах - ими они намеревались бить «раскольника». Убийцы несколько раз прошли совсем рядом с тем местом, где стоял и молился о. Акакий, не замечая его. Вдруг к нему подбежала огромная собака, которую он никогда прежде не видел. Он обмер - сейчас залает, и он будет обнаружен . Но собака лаять не стала, а молча стояла рядом с ним, заслонив его так, что его совсем не видно было с  тропинки.

Мати Ефросиния рассказала, что изгнание сестер из Стеника произошло в День её Ангела, 8 октября по новому стилю. Сестры приготовили именинный колач и ждали Мати, чтобы начать праздник. Тут и явились представители официальной церкви - около 200 человек, разгорячённых вином и ненавистью к «зилоткам», у некоторых были ножи. В толпе, под видом мирян, были и священники.  Выбросили вещи сестер из окон келлий прямо на улицу и сестер вытолкали туда же. Колач изгнанницы разрезали уже под открытым небом. Тут с неба стал падать снег. «Так мы поняли, что происходит нечто значительное», - сказала Мати.

Изгнали из Стеника восемь «зилоток» и среди них Мати (она была игуменией), м. Нину, м. Ипомонию, м. Анисию и будущих м. Елисавету, м. Лукию и м.Исихию, тогда послушниц. М. Ипомония и м. Анисия скончались уже в Новы Стеник, и их могилки, старательно ухоженные, расположены за храмом. М. Ипомония скончалась совсем молодой. Она пришла  в Стеник схимонахиней, из монастыря, который создала с помощью о. Акакия у себя в доме. Рядом с её домом о. Акакий построил церковь. Много надежд возлагалось на тот монастырь, но Господь решил иначе - м. Ипомония и две её послушницы, среди них будущая м. Лукия, перешли в Стеник.  Церковь у дома м. Ипомонии и сам дом после её кончины отошли к её брату, и никто не знает, что теперь там происходит.

Сестры достали альбом и показывать фотографии тех мест, где они жили до того, как попасть на Микульскую гору и начать там Новы Стеник. Сначала они несколько дней прожили в довольно большом доме истинно-православного христианина в Чачаке. Спали они тогда всего по два часа в сутки - от напряжения: их преследователи узнали, где они скрываются, и приходили под окна угрожать и поносить сестер. О. Акакий каждый день тогда служил Литургию - стоя на коленях, потому что столик для престола был совсем низенький. Ненависть к ним окружающих вынудила сестер  переехать в деревенский дом отца того истинно-православного, который их приютил в Чачаке.

Отец , или «дедушка», как его сестры называли, к ним был расположен и уважал их веру, но при этом не отказывался и от своих прежних  взглядов - преданности Иосипу Броз Тито и коммунистическим «идеалам» . Он повесил у себя на стене с одной стороны иконы и крест, а с другой - красную звезду и портрет Тито. Сестры пытались его убедить в несовместимости этих символов, но он упорно стоял на своём. Село, в котором стоял дом дедушки, было сплошь коммунистическое. Жители села особой вражды к сестрам не проявляли, но и подружиться с ними было невозможно. Сестры жили там в полной изоляции от всего окружающего мира. «Дедушка был очень добрый и нас любил, но он так кричал! Не только на нас , он просто был крикливый,» - говорили сестры. Он мог спокойно ворваться вечером в комнату, где сестры жили все вместе, во время молитвы, и поднять там страшный крик без всякой причины - просто из желания «поговорить». Так что пришлось переезжать и от дедушки. К тому же к сестрам стали присоединяться всё новые послушницы, и там уже становилось тесно. Так они перебрались на Микульскую гору.

Сестры показали фотографии строительства Новы Стеника, где Мати выглядела очень похудевшей. У неё было в то время воспаление лёгких, но она продолжала участвовать во всех тяжёлых работах. Первую зиму в только что отстроенном жилом здании провели два монаха, в полном уединении в засыпанных снегом горах. Они потом рассказывали, что радовались всякой весточке  «из мира» . Увидя, что пришло сообщение на телефон, они не слушали его сразу, а устраивали целый праздник: садились за стол с чашкой чая, торжественно включали запись и радостно слушали её вместе. Они очень мёрзли зимой, во-первых, из-за отсуствия изоляции, во-вторых, потому что одно из окон было приоткрыто, а они не знали, как его закрыть.

Когда показывали фотографии из Гилфорда, мы на них увидели знакомые лица - «японцев» Анну, Павла и Романа, которые  к нам приезжают на праздники с Гришей из Германии. Оказалось, что о. Августин крестил их и венчал  Анну и Павла. Мы видели фотографию перед венчанием, где Павел стоит в строгом чёрном костюме, но босой - в открытых белых шлёпанцах, вполне в своём стиле. О. Августин рассказал, что Анна и Павел без конца говорили ему о Лесне, и с тех пор он мечтает побывать у нас. Особенно ему хотелось бы услышать пение леснинских сестер, о котором он много наслышан.

Вечером 10 июля стеничанки опять позвали нас посидеть с ними. Мы уселись за церковью, где под деревом стоит большой стол и две длинные скамьи. Сестры накрыли скамьи чем-то мягким и тёплым и принесли всем чаю и воды. Было уже совсем темно, и беседовали при свете луны и фонариков.

Пора уже сказать и о фонариках. День в Новы Стенике начинается значительно раньше восхода солнца и кончается позже его захода, так что жизнь продолжается и в темноте. Темнота же в этих местах кромешная. Звёзды, конечно, есть - в большом количестве и вполне яркие, но это дела не меняет. Освещать себе путь необходимо, иначе просто разобьёшь лицо или ногу сломаешь. Так что все носят на лбу шахтёрские фонарики. Иногда и днём увидишь сестру с таким фонариком, только выключенным, - это значит, что она идёт в подвал, и там фонарик включит. Нам тоже дали такой фонарик, правда, один на двоих, и мы носили его на лбу по очереди.

Ну, вот, мы сидели под звёздным небом посреди гор и беседовали о нашей монашеской жизни. Сестры рассказывали захватывающие истории - как они празднуют Божич, то есть Рождество, как у них записывали интервью с истинно-православным священником из Штатов, как к ним приходили люди из лагеря Rainbow. Рождество у сербов проходит совсем не так, как в России, Европе или Штатах. Ёлки, например, у них нет, а есть бадняк - молодой дубок, который срезают в лесу в Бадьян Дан, то есть в Сочельник. Но это отдельная длинная интересная история, которую нужно будет непременно рассказать перед Рождеством. Священник из Штатов - это  отец послушницы Сары, которая - единственная из всех присутствующих на нашей встрече - была крещена в Истинное Православие сразу по своём рождении. Этот свя щенник, о. Стефан (Fr. Stephan), последний священник в РПЦЗ, получивший сан по благословению свят. Филарет Нью-Йоркского. Интервью с о. Стефаном записывал на видео о. Акакий, оно помещено на сайте Стеничанка, и мы постараемся в ближайшее время перевести его на русский язык и поместить у нас.

Сейчас расскажем о лагере Rainbow (Радуга). Дело было так. В монастырь приехали сербские представители Организации Объединённых Наций, поговорили с о. Акакием и Мати. Сказали, что современная молодёжь имеет самые разнообразные интересы, в том числе «духовные», и интересуется среди прочих вещей Православием, и вот группа молодых людей из разных стран хотела бы стать лагерем на некотором расстоянии от монастыря и приходить иногда в храм на службу. О. Акакий и Мати подумали и разрешили «группе молодёжи» стать лагерем  на Микульской горе и приходить иногда в церковь. Приехали на гору, стали лагерем и жили в нём около месяца ТРИ ТЫСЯЧИ человек.  В монастырь приходили каждый день примерно пятидесят человек.

Теперь надо вспомнить, как выглядят и как себя ведут современные молодые люди, особенно те, кто стремится к «духовности»:  босые, полуодетые, с разноцветными волосами, с татуировкой на руках и ногах, с кольцами, продёрнутыми в уши, нос, губы. Ведут себя безпардонно, агрессивно, хотя  на устах «любовь, мир, сохраним нашу планету» и т.п.  Да им и кажется, что они ищут любви и мира. Это их руководители, которые скрываются где-то в глубине лагеря, знают, что цели у движения Радуга совсем другие - разрушительные.  Лозунгами любви и мира заманивают молодёжь в эти лагеря, а там - наркотики, свобода морали, круглосуточный барабанный бой, танцы у костра и полный хаос в мозгах.

Приходили молодые люди из Радуги в монастырь не только на службу, но и пообедать - в лагерь «случайно» не привезли продукты и не предусмотрели, что на 50 километров вокруг нет никакого жилья, не то, что супермаркетов. Увидев, как повернулось дело с «группой молодёжи», Мати и о. Акакий приняли происходящее как испытание их преданности Христу и проявили самое широкое гостеприимство, на какое был способен монастырь: ежедневно кормили около 50 человек (каждый раз приходили другие) и проводили с ними просветительные беседы. Готовила для гостей м. Исихия, а беседовала с ними м. Нина.

Обедали гости в своём обычном виде - полуодетыми, босыми и окольцованными - а в церковь ходили, соблюдая предъявленные им монастырём требования - одевались, обувались и снимали кольца.  Говорили, что чувствуют благодать. Говорили, что у них с сестрами одно и то же стремление - к любви и миру. Некоторые уверяли, что оставят мир и придут в монастырь. М. Нина им наивно верила, в чём сейчас признаётся с сокрушением. Но она уже и тогда чувствовала агрессию и эгоизм за всеми этими разговорами о «благодати», «любви» и «мире». Никто из Радуги, конечно, не приехал поступать в монастырь или захотел креститься в Православие. Но Мати утешает сестер тем, что семена, посеянные ими в сердцах «радужной» молодёжи, рано или поздно взойдут. Придёт время, когда эти молодые люди станут не очень молодыми и жизнь предъявит им свои жестокие требования, проведёт их через болезни, утраты, разочарования - вот тогда они и вспомнят о церковных службах в монастыре и беседах о Боге и святых.

Особенно тяжело приходилось тем, кто был в то время в скиту. М. Алипия говорит, что не было ни минуты покоя от разнообразного шума: там-тамы гремели день и ночь, люди кричали упорядоченно и безпорядочно, пели, визжали, хохотали. В лагере вообще не знали дня и ночи - вокруг скита круглосуточно бродили полуодетые мужчины и женщины. Каждую минуту в любое время суток в скит мог явиться кто угодно в самом экзотическом виде. «И обязательно им что-нибудь нужно - дай воды, дай бумаги, дай карандаш, дай то, дай это, и всё немедленно  и обязательно - страшно агрессивные,» - говорит м. Алипия.

В довершение всего, Rainbow People едва не сожгли монастырь. Лето было жаркое. Лес стоял совсем сухой. И вот, в один прекрасный день, точнее, одну не очень прекрасную ночь, огонь пошёл сверху по лесу на монастырь. Началось всё с ритуального танца, который исполнял посреди пламенного круга на камне высоко над монастырём молодой человек, одетый в красную верёвочку вокруг ступни. Затушить быстро распространяющийся лесной пожар сестрам всё равно не удалось бы, даже если бы  было достаточно воды, а воды не было. Сестры делали то, что они научились хорошо делать во время гонений - молились. Они молились своему небесному покровителю - Св. Пророку и Предтече Иоанну, и пожар остановился на небольшом расстоянии от монастыря.

Когда сербские представители ООН явились в монастырь на следующий год с подобным предложением, о. Акакий сказал: пустим в монастырь только тех, кто примет Истинное Православие. Очевидно, желающих креститься среди Rainbow People не оказалось. Во всяком случае, лето прошло спокойно. Правда, сейчас - новая беда: НАТО хочет купить площадку над монастырём, чтобы построить там аэродром для своих самолётов. Сестры молятся - просят защиты.

В конце рассказа о беседах с нашими дорогими и любимыми сербскими сестрами мы поместим их письмо для тех леснянок, которые не приехали в этот раз в Новы Стеник. Письмо было написано по-английски, здесь мы помещаем его в переводе на русский язык.

29 июня/12 июля 2010
Свв. первоверховных
Апостолов Петра и Павла

Дорогая, уважаемая и почитаемая Матушка Макрина и все сестры Леснинского монастыря,

Христос посреди нас!

Большим утешением и честью было для нас посещение нашего монастыря вашими сестрами - м. Амвросией и с. Татианой. Вместе мы праздновали память и величали Пречестного и Великого Пророка и Предтечу Св. Иоанна Крестителя Господа нашего Иисуса Христа, покровителя нашей святой обители и всех монашествующих. Вместе, как одна душа, мы молились в нашем храме.

Однако мы очень желаем и будем крепко молиться о том, чтобы наши с вами встречи происходили не только по большим праздникам, но чаще и когда у нас будет меньше гостей и спокойнее. Когда при встрече с вашими сестрами мы рассказывали друг другу о нашей борьбе за Истину, мы увидели, что у нас с вами были одни и те же испытания, но, как сказал Апостол: «Если Бог за нас, кто против нас?» (Рим. 8:31) и «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь или теснота, или гонения, или голод, или нагота, или опасность, или меч?» (Рим. 8:35). «Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас» (Рим. 8:38). Мы с вами одного духа.

Спаси вас Господи за ваши подарки - это была неожиданная радость. Спаси вас Господи за ваши поклоны и ваши молитвы. Мы вам тоже посылаем наши поклоны. Да услышит Господь наши молитвы и да помилует нас! Аминь.

С любовью о Господе,
Мати Ефросиния и все сестры монастыря Новы Стеник

Часть первая    Часть вторая     Часть третья     Часть четвертая     Часть пятая     Часть шестая

Часть седьмая
13-14 июля: Деспотовац-Новы Сад-Хопово-Врдник-Белград

Мы попрощались с дорогими нашими любимыми сестрами вечером 12 июля и отправились по той же горной лесной дороге в обратный путь, теперь уже не вверх, а вниз, - в Деспотовац, где будем ночевать, а завтра утром поедем в Хопово, поклониться могиле Матушки Екатерины (+1925), основательницы нашего монастыря. Утром 14 июля мы отправимся на центральное кладбище Белграда, поклониться могилам Блаженнейшего Митрополита Антония (Храповицкого, +1936) и второй игумении нашего монастыря, Схиигумении Нины (+1949). Посещение этих могил входило в программу нашего визита в Сербию вторым пунктом (Первый - присутствие на празднике в Новы Стенике). Наша м. Евфросиния просила по возможности сфотографировать все эти могилы, а могилу Матушки Екатерины - обязательно. 

На монастырском подворье в Деспотоваце нас встретила м. Лукия, и утром приготовила нам скоромный завтрак – первый после Петрова поста, который в этом году был довольно долгим. С нами приехал из монастыря и завтракал подросток Стефан, один из cтарших детей очень благочестивой многодетной семьи, бежавшей из Косово, которая теперь живёт в Врднике (алтарный прислужник Иован – младший брат Стефана). Выехали мы, и с нами Стефан, после 9 часов утра, потому что утром у Мати были дела в Деспотоваце. 

Маршрут, который мы наметили для 13 июля – Врдник, Хопово, Новы Сад – пришлось нарушить, потому что задержались по дороге. Так что вместо Врдника мы сначала оказались в Новы Саде, в гостеприимном доме Михаила и Гликерии Станковичей, родителей о. Акакия. Там нас ждали наши старые знакомые о. Стефан, Ефимия и Михаила. Гликерия накормила нас обедом и показала ранние рисунки и поздние иконы о. Акакия. Оказалось, что уже в юности главными темами его рисунков были церкви и монахи, причём монахи-воины.

Неспешно текли события в доме Станковичей – обедали, рассматривали рисунки и иконы, пили кофе, советовались о том, как лучше ремонтировать дом во Врднике, в котором живёт многодетная косовская семья, - а время-то бежало: приближался вечер, когда ни о каких съёмках не могло быть и речи, а завтра съездить перед полётом и в Хопово, и на кладбище в Белграде, не успеть ни за что – Хопово на Фрушкой Горе, аэропорт  далеко от центра Белграда, где находится кладбище, а наш самолёт улетает в 12:40. Тем не менее, хотели всё же от Станковичей сначала поехать во Врдник, посетить там семью Стефана и мужской монастырь Сербской Истинно-Православной Церкви, а потом ехать в Хопово. Надежда сфотографировать могилу Матушки Екатерины таяла на глазах. И вдруг, на наше счастье, о. Стефан решил позвонить в Хопово перед выездом - выяснить их расписание. Ему сказали, что ворота монастыря закрывают в 6 часов. Было уже около 5, и мы, слава Богу,  поехали в Хопово.

Хопово – один из монастырей сербского Афона, как часто называют Фрушку Гору из-за большого количества монастырей, расположенных на горе. Первые монастыри были основаны там в XV веке, и за несколько столетий их существования, монашеская жизнь на Фрушкой Горе имела несколько периодов взлёта и упадка. Перед приездом леснянок в Хопово в 1921 году, жизнь в монастырях Фрушкой Горы едва теплилась – в каждом из монастырей было по два-три монаха, они вели самую далёкую от подвига жизнь и не имели никакого влияния на сербский народ. Женское монашество в Сербии в то время и вовсе не существовало, полностью исчезнув в XVIII веке - совместными усилиями турецких завоевателей и австрийских властителей. Очередной взлёт в жизни монастырей Фрушкой Горы произошёл в 1920-1930-е годы под влиянием русской эмиграции. Леснинские монахини послужили тогда возрождению и небывалому расцвету сербского женского монашества, причём не только на Фрушкой Горе, а по всей Сербии. Практически все сербские женские обители тем или иным образом восходят к русскому Хопово, и среди них прославленные Кувеждин, Ваведение, Манасия и Грачаница.

Монастырь Хопово, где леснинские монахини поселились в 1921 году, был основан в начале XVI века Борчей Бранковичем, принявшим монашество с именем Максим в 1500 году, сыном слепого Деспота Стефана Бранковича и Преп. Ангелины Сербской. В течение нескольких столетий Хоповский монастырь, в котором находилась резиденция архиереев Сремской епархии, был культурным, просветительным и общественным центром, где встречались сербы из-за реки Саввы (сербское королевство) с сербами из-за Дуная (австрийская территория). Исторически сложилось так, что монастырь Хопово состоит из двух частей, расположенных в трёх километрах друг от друга: Старо Хопово и Ново Хопово. Первые хоповские постройки возникли у целебного источника Св. Великомученика Пантелеимона (Старо Хопово), а в 1576 году были построены здания того монастыря, куда приехали леснянки (Ново Хопово).

В Хопово мы поехали, чтобы взглянуть на то место, где леснянки прожили  больше 20 лет, и чтобы поклониться могиле Матушки Екатерины. Основным источником дохода сестер в те годыбыла работа на виноградниках, в садах и огородах, расположенных вокруг монастыря. Оттого, что сестры могли пользоваться только небольшой частью доходов от своей работы, потому что монастырь им не принадлежал и они отдавали львиную долю в партриаршую казну, леснянки испытывали в Хопово серьёзные экономические трудности

Эти трудности сестрам помогали преодолевать русские и сербские покровители. Из русских особенно много помог  леснянкам Василий Николаевич Штрандтман, который во время Первой мировой войны был русским посланником при Сербском Дворе и был связан многолетней личной дружбой с Королём Александром I и многими государственными и общественными деятелями Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев.

Главным покровителем монастыря с сербской стороны был Король Александр I. Воспитанник Русского Двора, он прекрасно владел русским языком и очень любил Россию. Он оказывал обители особое внимание, посещал Хопово, делал пожертвования, говорил с сестрами по-русски. В 1923 году король Александр неожиданно посетил Хоповскую обитель. Он прибыл в день праздника сербского мученика Св. Лазаря, направляясь в монастырь Раваницу, где покоятся мощи этого святителя. Под колокольный звон сестры во главе с Матушкой Екатериной (певчие с Матушкой Ниной были в Раванице) и духовником монастыря о. Алексеем Нелюбовым вышли навстречу королю. Сестры запели «Достойно» и «Спаси, Господи, люди Твоя», и король вошёл в монастырский храм. Духовник обители о. Алексей отслужил молебен. Король приложился к святым мощам и, сняв с себя саблю, вошёл через южные врата в алтарь. Потом из храма направился в игуменские покои, где его угощала чаем Матушка Екатерина. Во время беседы король сказал: - Как у вас хорошо поют сестры! - К сожалению, все певчие наши сейчас в Раванице, - ответила Матушка. - Тем похвальнее, значит, у вас все сестры хорошие певчие, - сказал король.

В Хопово леснянки не могли поддерживать свои традиции широкой благотворительности, как это было в России, - не позволяли средства. Зато они сумели сделать свой монастырь центром духовной и культурной жизни. Сестры с любовью принимали паломников, приходивших в обитель в день памяти Св. Великомученика Феодора Тирона, чтобы поклониться его мощам - в Хоповском монастыре эти мощи пребывают со времени их перенесения в конце XVI века. Кроме того, много паломников прибывало к леснянкам в день памяти Св. Великомученика Пантелеимона, на престольный праздник в храме Старо Хопово, и шли туда крестным ходом из Ново Хопово.

В Сербии, куда в 1920-е  годы хлынули десятки тысяч русских беженцев, у леснянок родилась традиция быть  духовной пристанью для страждущих. В Хоповский  монастырь, к чудотворной иконе Божией Матери Леснинской, к добрым и приветливым сестрам, стремились потерявшие родину русские люди, желая молитвы, ласки и утешения. Русские приезжали в обитель в любое время года из самых разных областей Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев и даже из других стран. В монастырь направлялись крестные ходы из русского прихода в Белграде. Вот небольшой отрывок из воспоминаний о паломничествах в Старо Хопово:

Внизу, на полянке, в самом начале тенистого ущелья стоит маленький храм. Задумчивая тишина, окружающая